Сила оговорки. Улыбнуло :)

Жена Степана притащила из магазина объемные сумки и, наконец сбросив с себя тяжелую ношу, убежала в туалет.
Степан, оторвавшись от рекламы крема для депиляции в особо нежных местах; прокладок с крылышками; чудотворного крема – разглаживающего, по словам юной девицы все видимые и невидимые глазу морщинки, омолаживая кожу на пятнадцать лет; шампуня, что придает необычайный блеск и объем вашим волосам; средства от поноса; геморроидальной мази, вышел на кухню, почесывая на ходу нижнюю часть спины через трусы.

На столе стояли раздутые, словно парашюты, полные полиэтиленовые пакеты. Степан аккуратно оттянул край одного пакета пальцем, и заглянул вовнутрь. Судя по верхнему слою наполнения, содержимое не сулило Степану ничего интересного, но любопытство было ему все же не чуждо и, почесав другую сторону спины, он чуть углубился в пакет.

- Сосиски охотничьи, - прочитал на целлофановой оболочке продукта Степан, - Хм. Наохотилась значит, - буркнул, и положил сосиски на стол.
- Хлеб, сметана, яйца, молоко, огурцы, - перебирал провиант Степан, складывая их рядом с сосисками.
- Огурцы, скорее всего, для морды себе купила! На такую физиономию их килограммы нужны. Больше пользы было бы, если б с молоком их наелась! Пронесло бы хорошенько, глядишь пару центнеров и сбросила б, а то морду обклеивает, а толку никакого – все шире и шире!
Степан незаметно для себя разгружал сумки, и как обычно комментировал их содержимое.
- Чеснок, стиральный порошок, пряники, сало. Ну конечно, куда ж без сала? Если в доме нет ни метра сала, считай голодовка! Натрескается сейчас на ночь сала с пол буханкой хлеба и головной чеснока, а ты Степан пятьдесят грамм водочки для аппетиту ни-ни, а то ей потом перегаром смердит в спальне, видите ли!
- А это у нас что тут, - продолжал исследовать недра пакетов Степан, - ага, минтай мороженный. Это скорее всего коту.
Степан почувствовал, как о его ноги трется что-то пушистое, практически нарушая степаново равновесие. Опустив глаза, он скрестился взглядом с котом, изо всех сил старающегося выглядеть невинным но, судя по всему готовящегося заорать благим матом, требуя полагающийся ему пай.
- Что, бегемотоподобный, запах добычи учуял?! – злорадно помахал рыбой перед самым носом кота Степан, и положил ее на край стола так, чтобы коту ее было хорошо видно, но достать чтоб не смог.
- Тааак, тута что? Ага, килька в томате! Ну это скорее уже мне. Уууу, стерва! Пшено? Опять пшено?! Я уже кукарекать скоро стану! Она что издевается? Совсем меня за человека не считает? Сколько я это клевать еще буду?!
Кот попытался встать на задние лапы и дотянуться до рыбы, но так и не смог оторвать толстый живот от пола, и только поставил одну лапу на ножку стола.
- Что, зверь, глаз видит, да зуб неймет? – ехидничал Степан, - Ты еще утренние пол кило мяса не перетравил. Брысь! – и топнул ногой по линолеуму.
Кот на всякий случай лапу с ножки стола убрал и бросил короткий взгляд на ногу Степана но, удостоверившись, что опасности нет, снова приковал взгляд к рыбе и жалобно заскулил.
- Мясо. «Вырезка свиная», - прочитал на упаковке Степан, - не знал, что каннибализм разрешили.
Кот топтался по ноге Степана и продолжал стенать.
- Шампунь, мыло жидкое, «Фейри» для мытья посуды. Ей этим «Фейри» не посуду мыть надо, а вовнутрь пить, чтоб немного жира вымыть! Брысь, каналья! – отшвырнул ногой кота Степан, и тот недалеко отлетев, издал душераздирающий вопль.
- Чё орешь, ирод окаянный! Ща дракон в туалете услышит! На, держи свою рыбу, что б ты уже наелся раз и навсегда! – зашипел на кота Степан.
Отрезав половину рыбьей туши, Степан швырнул ее в район кошачьих мисок. Кот Обормот засуетился, и покатил свое тело к добыче счастливый, что опять сумел выклянчить пайку.
Степан посмотрел в глубь коридора, и уставился на двери туалета, прислушиваясь, не появится ли на пороге жена. Похоже, та либо не слышала его очередной ссоры с котом, либо ей сейчас было не до этого. Зато Степан слышал все, что происходит по ту сторону двери, и его стало подташнивать.
- Лак для волос, лак для ногтей. Думает если лаком себя покроет, лучше сохранится? Этому полураспаду уже ни один формалин не поможет, - бурчал Степан, сглатывая подошедший ком в горле.
- «Утенок» для туалета. Хм, да после нее микробы целыми колониями вымирают. Им этот «Утенок» после нее как освежитель воздуха! - продолжал монолог Степан.
Кот, вкусно причмокивая, доедал ломоть рыбы, и уже начинал поглядывать на банку сметаны.
- Сахар – пять кило. Ого! Деревянная ложка. Зелье свое варить будет – ведьма! Нет что б о муже хоть раз подумать! В доме ни капли пива, а она мебель новую покупает!
Кот уже успел все съесть, и даже вылизал пол. Теперь вкусно облизывал рот языком и, глядя на Степана, ждал продолжения банкета. Степан, зная, что кот все равно добьется своего, не стал дожидаться очередной истерики и, вскрыв банку со сметаной, резко поставил ее на пол так, что чуть не пролил содержимое.
- Ешь, уничтожитель еды!
Кот не сильно обиделся на хамское поведение Степана, так как с детства привык к его жадности и черствости характера и, крякнув после громкой отрыжки, с удовольствие опустил морду в свежую сметану.
- Масло подсолнечное, масло сливочное, маргарин, майонез. Уже б сразу холестерин купила – зачем столько мучаться, поглощая по отдельности? Мука, скраб для тела. Скраб для тела? Уууу, змея! Пришла пора линьки, будет кожу менять! Шшшшшш!
- Ты что-то сказал, дорогой?
Степан чуть не выронил из рук покупки, так неожиданно появилась у него за спиной жена, но вовремя сориентировался и, взяв себя в руки, повернулся к ней с самой искренней улыбкой.
- Солнышко, я просто решил тебе помочь разобрать сумки. Ты ж устала небось! Я вон и кота уже накормил.
Довольный Обормот сидел у пустых мисок, широко расставив лапы и икал, не имея уже ни сил, ни желания умыть сметану на усах.
- Я на рынке сливу попробовала…..немытую. Наверно химией обработана была. Что-то мне не здоровится, - тяжело опустилась на стул жена рядом со столом, заставленным покупками, и подперла голову рукой.
- Нездоровится? Так выпей отравы, тварь!
- ??????
- Ой, прости – оговорился. Выпей отвара трав.

В углу ехидно щурился и улыбался кот Обормот.
Автор: Лира